mw2010.ru
May 27, 2019, 04:02:15 PM *
Welcome, Guest. Please login or register.

Login with username, password and session length
News: SMF - Just Installed!
 
   Home   Help Search Login Register  
Pages: [1]   Go Down
  Print  
Author Topic: Приметы магия cуеверия. часть 3  (Read 2569 times)
Desert17
http://mw2010.ru/
Administrator
Full Member
*****

Karma: 0
Offline Offline

Posts: 240

http://mw2010.ru/


View Profile WWW
« on: January 30, 2017, 02:04:24 PM »

РУНЫ И ВОЛШЕБНЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

Норманны знали четыре различных метода волшебства: руны, т. е. вырезан-
ные волшебные знаки; волшебные заговоры, т. е. песни или волшебные формулы,
которые словесно произносились; волшебные напитки и тому подобные магиче-
ские составы и, наконец, самый сильный и страшный, но менее всего одобряе-
мый способ <зейд> - магическое действие, состоящее из волшебных песен, ве-
роятно, в соединении с другими неизвестными нам операциями. Самыми распро-
страненными и наиболее употребительными методами были два первых; мы
прежде всего и рассмотрим, как пользовались ими волшебники.



Рис. 16. Руны, высеченные на камне.

Руны и волшебные заклинания (на севере называемые гальдарами) изобре-
тены Одином. В Гавамале (из древнейшей эдды) говорится:

Руны найдешь ты, жезлы расписные,
Полные силы, силы целебной;

Что были раскрашены князем певцов,
Их сделали мощные боги.

Для чего следовало пользоваться этими рунами, объясняется в другом месте
эдды, в Сигрдрифумале, где Сигрдрифа учит Сигурда Фафнерсбана применять их
на практике.

Узнай руны победы, коль хочешь побед:

Вырежь их ты на ручке меча,

На его лезвии, на блестящем конце;

Сделав так, скажи два раза: Тьир.
Узнай руны питья, да твою слепоту
Не обманет чужая жена;

61

Их нарежь на рогу и на тыле руки

И старательно ноготь отметь.

Чашу ты осени.- Чтобы вред отвратить,

Ты в хмельное питье брось чеснок,

И тогда не страшись, если вредное что

Ворог твои подмешает в твой мед.

Руны уз ты узнай: если хочешь жену

От плода ее ты свободить,

То на сгибах руки ты целебный ей знак

Начерти,- и тому, кто при ней.



Рис. 17. <Пусть грохочет прибой, пусть чернеет волна>.
(Из <Gudrunlied>).

 Руны волн ты узнай, если хочешь сберечь

 Ты коней-паруса на морях.

 На руль и на веслах их выжги огнем

 Или вырежь те руны; тогда,-

 Пусть грохочет прибой, пусть чернеют валы,-

 Ты воротишься с моря здоров.

 Руны древ ты узнай, коль врачом хочешь быть

 И познать исцеление ран;

 На березе ты их начерти на лесной,
 Что к востоку склоняет листву.
 Руны слова узнай, чтоб за скорую речь
 Не пролил бы твой враг твою кровь.
 Чтобы слово твое было твердо всегда
 Словно прочно сплетенная ткань,
 Когда родичи все соберутся на тинг,
 Чтоб вершить на нем праведный суд.
 Руны мысли узнай - и тогда все мечи
 Одолеешь ты шуткой одной.

Таким образом, в жизни почти не было таких обстоятельств, когда бы нельзя
было помочь самому себе или другим, прибегнув к такого рода волшебству.
То же самое относится и к волшебным формулам, происходящим также от
Одина. Из подробного описания их в Гавамале я избираю наиболее интересные и

понятные стихи:

 Знаю много я слов: их не знает никто
 Из людей, ни жена короля.
 Слово первое: помощь,- и может помочь
 Против горя, болезни, нужды;

 И второе я знаю,- оно для людей,
 Обладающих званьем врача.

 62

Знаю третье на случай, коль надо отнять
Чародействами силу врагов:

Я их сталь затуплю и не будет их меч

Ничего ни рубить, ни колоть.

И четвертое знаю, когда по рукам

И ногам меня свяжет мои враг,

Я то слово скажу,- и спадут кандалы,

И наручники тоже спадут.

И седьмое я знаю, когда я гляжу,

Как над пиршеством крыша горит;

Пусть широко горит,- я пожар удержу,
Ибо знаю такой заговор.
Я девятое знаю, когда в том нужда,
Чтоб корабль свой на море спасти;

Заклинаю я ветры тогда и валы,
И баюкаю песнью волну.
И десятое знаю, когда над землей
Вереницею ведьмы летят;

Я могу сделать так, что они повернут
В дом, который от них не закрыт.
И шестнадцатое слово знаю,- к тому,
Чтобы скромной девицы любовь
Получить; белорукой глаза отведу
И все чувства ее изменю.

Из всего этого мы видим, что именно достигается путем этих волшебных зна-
ков и изречений; теперь мы рассмотрим, что известно из саг относительно их
практического применения. К сожалению, мы не можем узнать многого. В сагах
довольно часто идет речь о волшебстве, но очень редко о том, как оно совершалось,
какие употреблялись при этом способы, и еще реже встречаются точные указа-
ния на отдельные подробности. Тем не менее в нашем распоряжении имеется
достаточно указаний, чтобы составить себе на это довольно вероятный взгляд.
« Last Edit: February 01, 2017, 04:04:09 PM by Desert17 » Logged

Desert17
http://mw2010.ru/
Administrator
Full Member
*****

Karma: 0
Offline Offline

Posts: 240

http://mw2010.ru/


View Profile WWW
« Reply #1 on: January 30, 2017, 02:06:00 PM »

Одни только руны применялись редко.

В саге Торстейна Викингсена рассказывается, как королевская дочь Олеф была вынуждена
изменить свое решение благодаря тому, что в решительную минуту ей на колени бросили кусок де-
рева с написанными на нем рунами. Но о самой надписи ничего не говорится. Не больше мы узна-
ем и из саги Эгиля Скалленгримсена, где говорится во многих местах о применении рун. Во время
своих странствований Эгдль зашел к одному крестьянину, у которого была больна дочь. Против бо-
лезни были применены руны; сын одного из соседей вырезал их, но после этого больной сделалось
еще хуже. Эгиль осмотрел ее постель и нашел рыбью кость с рунами, которые он прочел. Он соскоблил
их, сжег стружки и вырезал новые руны, которые и положил больной под подушку. Тогда она очну-
лась, как бы ото сна, и сказала, что теперь ей лучше, хотя она и чувствует еще упадок сил. Эгиль
сказал, что раньше были вырезаны ложные руны, которые и послужили причиной ее болезни. Таким
образом, было крайне рискованно заниматься этим делом человеку, не умеющему применять это ис-
кусство на пользу других.

Между прочим, весьма вероятно, что волшебные руны были те же обыкновен-
ные, но применялись в крайне запутанных и искаженных формах. В саге о Воль-
зунгах говорится об одном волшебном напитке.

Внутри рога наложены были различные палки
С красной резьбой; их значения понять я не мог,
Там же был ядовитый, длинный червь из Гаддингса,
Неразрезанные колосья и стебли
И потроха разных животных.

Часто руны употреблялись в связи с волшебными заговорами. В саге Эгиля
Скалленгримсена имеется указание, дающее по этому поводу очень хорошее объ-
яснение. Во время пира у Баарда, где присутствовал король Эрих и королева
Гунгильда, королева и Баард намешали в напиток разного зелья и приказали
подать рог Эгилю. <Тогда Эгиль схватил свой нож, уколол им себе руку, взял рог,
вырезал на нем руны и выкрасил их своей кровью; при этом он пел:

Руны нарезал на роге я;

окрашены кровью те руны.

63

Слово такое я выбрал

для рога свирепого зверя:

Из налитого питья

Я пью, сколько сам пожелаю,
Лишь для того, чтоб узнать,

Здорово ли пиво мне будет.

Рог разбился, и напиток вылился на солому.

Этот рассказ замечателен тем, что дает более подробное описание. Эг;

вырезает руны и затем говорит, что в то же время надо произнести над ро:
« Last Edit: February 01, 2017, 04:04:19 PM by Desert17 » Logged

Desert17
http://mw2010.ru/
Administrator
Full Member
*****

Karma: 0
Offline Offline

Posts: 240

http://mw2010.ru/


View Profile WWW
« Reply #2 on: January 30, 2017, 02:07:37 PM »

Одни только руны применялись редко.

В саге Торстейна Викингсена рассказывается, как королевская дочь Олеф была вынуждена
изменить свое решение благодаря тому, что в решительную минуту ей на колени бросили кусок де-
рева с написанными на нем рунами. Но о самой надписи ничего не говорится. Не больше мы узна-
ем и из саги Эгиля Скалленгримсена, где говорится во многих местах о применении рун. Во время
своих странствований Эгдль зашел к одному крестьянину, у которого была больна дочь. Против бо-
лезни были применены руны; сын одного из соседей вырезал их, но после этого больной сделалось
еще хуже. Эгиль осмотрел ее постель и нашел рыбью кость с рунами, которые он прочел. Он соскоблил
их, сжег стружки и вырезал новые руны, которые и положил больной под подушку. Тогда она очну-
лась, как бы ото сна, и сказала, что теперь ей лучше, хотя она и чувствует еще упадок сил. Эгиль
сказал, что раньше были вырезаны ложные руны, которые и послужили причиной ее болезни. Таким
образом, было крайне рискованно заниматься этим делом человеку, не умеющему применять это ис-
кусство на пользу других.

Между прочим, весьма вероятно, что волшебные руны были те же обыкновен-
ные, но применялись в крайне запутанных и искаженных формах. В саге о Воль-
зунгах говорится об одном волшебном напитке.

Внутри рога наложены были различные палки
С красной резьбой; их значения понять я не мог,
Там же был ядовитый, длинный червь из Гаддингса,
Неразрезанные колосья и стебли
И потроха разных животных.

Часто руны употреблялись в связи с волшебными заговорами. В саге Эгиля
Скалленгримсена имеется указание, дающее по этому поводу очень хорошее объ-
яснение. Во время пира у Баарда, где присутствовал король Эрих и королева
Гунгильда, королева и Баард намешали в напиток разного зелья и приказали
подать рог Эгилю. <Тогда Эгиль схватил свой нож, уколол им себе руку, взял рог,
вырезал на нем руны и выкрасил их своей кровью; при этом он пел:

Руны нарезал на роге я;

окрашены кровью те руны.

63

Слово такое я выбрал

для рога свирепого зверя:

Из налитого питья

Я пью, сколько сам пожелаю,
Лишь для того, чтоб узнать,

Здорово ли пиво мне будет.

Рог разбился, и напиток вылился на солому.

Этот рассказ замечателен тем, что дает более подробное описание. Эг;

вырезает руны и затем говорит, что в то же время надо произнести над ро:









Рис. 18. Различные виды рун.

некоторые <слова>. Следовательно, одни руны не могут произвести желаемого дей
ствия. Однако, по-видимому, волшебные слова не произносятся: как только oi
кончает свою речь, так тотчас совершается то, чего он ожидал: напиток ока
зывается подмешанным, что и доказывается тем, что рог разбивается. Почему ж<
этого не случилось прежде, когда были вырезаны руны, если волшебная формула
которая еще только ожидалась, оказалась излишней? Весь рассказ кажется до-
вольно бессмысленным, если не признавать самих слов Эгиля за волшебнук
формулу. И мне кажется, что для этого нет никаких препятствий; последние
строки стихотворения являются фактически косвенным обращением к напитку с
требованием выказать свой истинный состав. В таком практическом воздействии
на мертвую природу, принимая ее за живое существо, и состоят постоянно за-
клинания. Можно возразить, что в этих словах не содержится никакой волшеб-
ной силы; но на это можно заметить, что волшебная сила этого заклинания, во
всяком случае, так же велика, как и в чисто повествовательных изображениях
демонов и болезней у халдеев; а между тем эти описания употреблялись на деле
в качестве волшебных заклинаний.

В одном отрывке из саги о Кетиль Генге почти совершенно ясно говорится,
что волшебные заклинания норманнов, действительно, состояли из таких обраще-
ний к безжизненным предметам в поэтической форме. Кетиль был вызван на

64

поединок Фрамаром, королем викингов, получившим от самого Одина такой дар,
что никакая сталь не могла его уязвить. Меч, служивший Кетилю, назывался
Драгвендиль. В саге говорится следующее:

<Первый удар был за вызванным. Кетиль ударил Фрамара в плечо, но он при ударе стоял спо-
койно; меч не ранил его, однако, он покачнулся от мощного удара. Кетиль ударил Фрамара по дру-
гому плечу, но меч опять не ранил его. Тогда Кетиль запел:

Ах ты, ленивый Драгвендиль! Нашел ты на теле
Злой заговор, и не можешь его укусить.
Думал ли я, чтоб твое острие понапрасну рубило
По ядовитым плечам, словно Один тебя затупил.

И далее он пел:

Что ж ты Драгвендиль! Каким ты сделался сонным!
Я все рублю, а ты все лениво кусаешь.
Иль ты не хочешь уж драться! Раньше ты не боялся
Звона мечей, когда мы с великанами бились.

Запел и Фрамар:

У старика затряслась борода; меч ему изменяет.
Сталь он на битву зовет, а - девичий отец - сам он трусит
Если б и меч был остер, чтобы ранить могучих героев,
Храбрость нужна, а ее-то ему не хватает.

А Кетиль пел:

Нет, не дразни ты меня! Не ленивому трусу
Было меня вызывать на смертельную битву.
Ну же, Драгвендиль, руби, или вовсе разбейся!
Нам неудача, но не до трех же раз будет несчастье.

И продолжал петь:

Девин отец не отчаялся,- лишь излечился б Драгвендиль,
Да я наверное знаю: три раза он не изменит.

Тогда он перевернул в руке меч другим лезвием книзу. Фрамар спокойно стоял, когда меч
ударил его по цлечу и остановился только на бедре, отсекши одну сторону тела. Так умер
Фрамар>.

Едва ли нужны еще более ясные указания, что Кетиль своей песней побуждает
свой меч рубить, и Фрамар прямо говорит о Кетиле, что он возбуждает свою сталь
к битве. Так как его обращение к мечу на самом деле принесло тот желаемый
результат, что он рання заколдованного Фрамара, то песню Кетиля надо при-
знать за настоящее волиаебное заклинание, иначе весь рассказ был бы совершенно
непонятен. После этого кажется несомненным, что волшебные заклинания, галь-
дары вообще не состояли из строго определенных формул, что это были скорее
поэтические воззвания к безжизненным предметам, обусловленные данным поло-
жением вещей. Даже и в тех случаях, когда мы имеем дело с волшебными закли-
наниями, носившими характер установленных формул, и тогда эти заклинания
обращаются к самим вещам. Во всяком случае в них нет и намека на то, чтоб
они были заклинаниями духов. В саге Ниаля имеется такое заклинание.

Сван на Бьерисфиорде хочет защищать одного человека от его врагов, которые ищут его. С этой
целью он выходит вместе с ним, становится перед домом, накрывает голову козьей шкурой и гово-
рит: <Да будет туман, страх и великие чудеса для всех тех, кто ищет тебя!> Вслед за этим сделался
такой густой туман и такая тьма, что враги заблудились и должны были отказаться от исполнения
своих замыслов.

Особый интерес представляют два древнегерманских, так называемых мерзе-
бургских, волшебных заговора, относящихся к IX веку, так как они совершенно не
носят на себе отпечатка воззваний или заклинаний, хотя и называют по имени
многих богов. Первое употреблялось для освобождения пленника от оков:

Сели сначала кругом девы битвы,

Одни вяжут оковы, другие отводят врага,

Иные ломают на коленях у ........ оковы;.

Сбрось оковы, уходи от врага!
« Last Edit: February 01, 2017, 04:04:27 PM by Desert17 » Logged

Desert17
http://mw2010.ru/
Administrator
Full Member
*****

Karma: 0
Offline Offline

Posts: 240

http://mw2010.ru/


View Profile WWW
« Reply #3 on: January 30, 2017, 02:09:26 PM »

Второе, очевидно, относилось к исцелению лошади, сломавшей себе ногу.

Фол и Водан пошли в лес:

Там у бальдерова коня была сломана нога,
Заговорила ее Зшпунда, сестра ее Зунна,
Заговорила ее Фруа, сестра ее Фолла,
Заговорил ее Водан, так как он это умеет.
На сломанную кость, на кровь, на члены,-
С костью кость, с кровью кровь,
С членом член, склейтесь, как прежде.

Прямое приказание, которым оканчиваются обе эти формулы, не оставля
уже никаких сомнений в том, что руны и волшебные формулы адресовались не
духам, а к природе самих вещей.

Дальнейшее доказательство этого можно видеть в том, что на севере не бы.
разделения черной и белой магии. Волшебство было хорошо, если оно бы.
направлено на пользу, и дурно, если оно имело в виду принести вред; но не суш
ствует указания на то, чтобы какая-нибудь форма волшебства сама по себе счит
лась хорошей или дурной. Но такое разделение должно было появиться, KOJ
скоро предполагалось бы, что один вид волшебства приводится в действие с ni
мощью добрых духов или богов, другой же - с помощью демонов. Всякое во.
шебство одинаково законно, и употребление его не лишает человека уважени
если только он им не пользуется с мошеннической целью. Да и в этом случг
не средство, а только результат считается позорным. А так как, следователь>
вообще не существует магии, которая бы сама по себе была хороша и дурна, i
едва ли можно допустить, чтобы магическая сила основывалась на заклинани
духов. Отсюда объясняется та особенность, что норманны не боялись волшеб
ства. Хотя Кетиль знал, что Фрамар был неуязвим, однако он спокойно шел н
него. Это бы можно было объяснить тем, что и сам Кетиль не был несведущ
деле волшебства; но подобные вещи часто рассказываются, и в таких случаях
когда речь идет о людях совершенно незнакомых с волшебством. В саге Ватн
сдела, Ингемунд и его сыновья преодолевают множество чародеев своей муд
ростью, а в саге Ромунда Грейпсена рассказывается, как волшебство может быт]
побеждено мужеством. Все это было бы немыслимо, если бы волшебники был1
в союзе с духами более сильными, чем человек, так как эти духи могли бы ю
защитить. Напротив, все это становится совершенно понятным, если магия состо-
ит только во взаимодействии слова на вещь, так как в таком случае всякое новое
положение вещей требует и нового волшебства. Если человек, сведущий в вол-
шебстве, ожидает нападения с мечом, то он делает его тупым; но если противник
отбивается другим мечом или дубиной, то волшебник погибает, если у него нет
времени, чтобы принять меры и против нового оружия. А это, судя по рассказам
саг, удается ему редко. Таким образом, изложенный здесь взгляд на сущность вол-
шебства, по-видимому, вполне согласуется с действительностью.
« Last Edit: February 01, 2017, 04:04:36 PM by Desert17 » Logged

Desert17
http://mw2010.ru/
Administrator
Full Member
*****

Karma: 0
Offline Offline

Posts: 240

http://mw2010.ru/


View Profile WWW
« Reply #4 on: January 30, 2017, 02:10:40 PM »

МАГИЧЕСКИЕ ОПЕРАЦИИ И ЗЕИД

Кроме рун и волшебных заговоров у норманнов были еще и другие маги-
ческие операции и зейд (заклятие). О волшебных кушаньях и напитках гово-
рится в саге о Вользунгах. Гутторм настроен был на убийство Сигурда кушаньем,
состоящим из смеси не особенно привлекательной.

Они зажарили рыбу древесную *, взяли падаль червя,
Гутторму несколько золота дали
Положили в пиво волчьего мяса
И много других заколдованных вещей.

* Змею.

66

Также Гудруна забывает свои заботы и
печали после убийства Сигурда, выпив напиток,
приготовленный по следующему рецепту:

Много вредных вещей было всыпано в пиво;

Листья деревьев, жженные жолуди бука,

И потроха разварные, и сажа печная, а также

Печень свиная, что ненависть так утоляет.

Одна удивительная магическая операция
передана в рассказе о Кормаке. Этого великого
скальда и его возлюбленную Стенгерду разъеди-
нял зейд, так что они не могли вступить в брак.
Стенгерда вышла замуж за Торвальда Тинтена;

это послужило причиной большого неудоволь-
ствия между Кормаком и Торвальдом, а также
братом последнего Торвардом. Оно кончилось
тем, что Кормак и Торвард вызвали друг друга
на поединок. И вот Кормаку рассказали, что
едва ли поединок будет вполне честный, так как
Торвард будет действовать волшебными сред-
ствами, а следовательно, чтобы не быть побеж-
денным, и Кормаку придется сделать то же.
Поэтому он отправился к ворожее Тордисе,
которая обещала помочь ему и оставила его
ночевать. Далее в саге рассказывается: <Когда
он проснулся, то заметил, что что-то ощупью
двигается около его изголовья. Он спросил: кто
это? Тогда посетитель направился к двери;

Кормак последовал за ним и увидел, что это
была Тордиса; она пришла к тому месту, где они
должны были сойтись на поединок; под плащом
она держала гуся. Кормак спросил, что это зна-
чит. Она бросила гуся и сказала: <Отчего ты не
можешь быть спокойнымРч, Тогда Кормак
опять лег, но внимательно наблюдал за ней;

она приходила три раза, и,"он каждый раз на-
блюдал за ее действиями. Когда Кормак вышел
в третий раз, она заколола двух гусей, собрала
кровь в чашку; затем она схватила и третьего
гуся и хотела заколоть его. Тут Кормак спро-
сил: <Что это ты делаешь, матушка?>. <Кажет-
ся,- ответила она,- что невозможно помочь
тебе; я могла бы теперь уничтожить то волшеб-
ство, которое лежит на тебе и на Стенгерде,
и вы могли бы бороться с ним, если б я заколола
этого третьего гуся так, чтобы никто об этом не
знал>. Но Кормак сказал, что не верит этому
искусству>. Однако сомнительно, чтобы эти
слова Кормака заслуживали доверия, если при-
помнить, зачем он пришел к ворожее. Тем не
менее весь рассказ интересен тем, что показы-
вает нам вполне мистическую магическую опе-
рацию, в которой было бы трудно найти какой-
либо смысл.

Четвертый род волшебства, зейд,
был сильнейшим из всех. В чем он со-
стоял - неизвестно; для его исполне-
ния требовалось пение, зейдовый
жезл, который держала в руке жен-
щина, делавшая зейд, и зейдовые под-
мостки, на которых она стояла. Зей-
дом преимущественно занимались
женщины, так как при нем обнаружи-
валась, как полагали, <гнусная слабостьо, почему мужчины считали это дело для себя неприличным. Из этого мо>
заключить, что зейд был связан с разными операциями и церемониями. ;

видно уже из того, что приготовления к нему начинались обыкновенно с вече
между тем как зейдовые подмостки возводились только на другой день. Поср
ством зейда достигались сильнейшие действия, вызывалась буря и творились в
кие другие бедствия; сага Лаксделя рассказывает, как Грутс, сын Каары, б
умерщвлен пением, которое было направлено именно на него. В связи с зейд
стояло так называемое <гамлобери> (блуждание двойника), т. е. зейдовая ж>
щина могла, оставаясь телесно на подмостках, уходить в другом виде, част<
виде животного, в отдаленные места и узнавать о том, что там делается. Ее
во время такого блуждания двойник был ранен или убит, то это тотчас же обна{
живалось на оставшемся теле. В саге о Фридтиофе Фрекнесе говорится, как р
такие женщины-оборотни мгновенно упали мертвыми с подмостков, ког
Фридтиоф убил их двойников. Поэтому представления о ведьмах и полетах вед)
были известны также и на севере еще в эпоху язычества. Если же они твори.
слишком много зла, то к ним применяли те же самые меры, которые предпио
ваются законом Моисея: их побивали каменьями.
« Last Edit: February 01, 2017, 04:04:43 PM by Desert17 » Logged

Desert17
http://mw2010.ru/
Administrator
Full Member
*****

Karma: 0
Offline Offline

Posts: 240

http://mw2010.ru/


View Profile WWW
« Reply #5 on: January 30, 2017, 02:12:44 PM »

ИСКУССТВО ГАДАНИЯ

Искусство гадания было у норманнов столь же богато разными способам)
как и волшебство. Относительно некоторых из этих способов легко доказат
что они находились в связи с богослужением и, следовательно, это была некс
торого рода религиозная мантика; другие же были более или менее независим!
от религии. Поэтому в сагах часто говорится о <Блотфрете>; о Торольфе Мострар
скеге говорится в саге Эйрбиггерна, что он принес большую жертву (Блот) >
чтобы узнать будущее '(Фрет), отправился к своему другу Тору, у которого о;

был верховным жрецом. Смысл здесь, очевидно, тот, что Торольф приноси.
жертву Тору и в этом случае узнавал свою судьбу, вероятно, по внутренностя>
жертвенных животных. Известно, что выходцы, желавшие поселиться в чужиз
странах, бросали за борт своих вырезанных из дерева богов и поселялись там
где последние приставали к берегу. Этот способ, очевидно, был испытание!^
воли богов, следовательно, носил религиозный характер.

В других случаях более сомнительно, насколько далеко понималось содей-
ствие богов. В рассказе о Кормаке говорится, как можно узнать при выборе места
для нового жилья, будет ли оно счастливо. Если обмер после нескольких раз
оказывался сходным, то это значило, что хозяину будет хорошо жить; если же
выходило короче, то нечего было ждать добра; его судьба определялась, таким
образом, судя по обмеру. Для норманнов геометрические знания которых были,
конечно, не велики, было нелегким деяом вымерить прямоугольную площадь
так верно, чтоб обе диагонали четырехугольника были приблизительно равны.
Надо было несколько раз измерять стороны и диагонали; при этом если обмер
сразу оказывался верен, то в этом видели признак того, что хозяин вообще сча-
стлив, коль скоро ему посчастливилось в столь трудном деле; отсюда заключали
и об его будущем счастье.

Некоторые люди имели природное дарование предсказывать грядущие собы-
тия; они назывались ясновидцами. В рассказе о Кормаке упоминается об одной
ясновидящей, которая наперед ощупывала тех, кто шел на битву; если ей <не
попадалось на пути больших узлов>, то все должно было обойтись благополучно.
Весьма важную роль играло толкование снов. Едва ли есть хоть одна сага, где
бы не говорилось много раз о снах и их значениях. Всякий мужчина и вся-
кая женщина могли объяснить сны, но о некоторых говорится, что они понимали
это дело особенно хорошо; так, например, в саге о Лаксделерне Гест Одлейфсен
описывается как <великий и мудрый предводитель, ясновидящий по многим ча-

68

стям>. Отсюда мы узнаем, что толкование снов делалось не на основании опре-
деленных правил, следовательно, не имело никакого научного характера, но было
делом мимолетного вдохновения. Это ясно видно также и из того, что видевший
сон редко бывает доволен его объяснением, но заявляет, что, конечно, может
быть найдено еще лучшее объяснение. Такие заявления были бы невозможны,
если бы при толковании снов держались каких-либо точных правил. Достаточно
привести один пример.

В начале этого отдела (стр. 79) рассказан сон Торстейна Эгильсена об орлах и лебеде. Теперь вы-
слушаем объяснение этого сна Баардом: <Эти птицы вероятно суть духи-хранители великих мужей;

твоя жена забеременеет и родит прелестную девочку, которую оба вы будете очень любить. За эту
дочь будут свататься хорошие женихи из тех мест, откуда прилетели орлы; они воспылают к ней
сильной страстью, будут биться из-за нее и оба лишатся жизни. После этого явится третий иска-
тель ее руки; он прибудет оттуда, откуда прилетел сокол, и женится на ней. Вот я объяснил тебе
сон так, как выходит на мой взгляд>. Торстейн возразил; это дурное и недружеское объяснение
моего сна, и я тебе прямо скажу, что ты совсем не умеешь толковать сны>.

Таким образом можно объяснить сон более или менее дружески и, если кто
его толкует не так, как хотелось бы видевшему, тот, значит, не понимает этого
искусства.

Наконец, у норманнов были также женщины, посвятившие себя предсказанию
будущего, они назывались <волюрами> (Vole). В Исландии они встречались,
кажется, очень редко, но в Норвегии были многочисленны, равно как и в Гренлан-
дии, куда они, вероятно, явились непосредственно из Норвегии. В саге Торфинна
Карлсемна, которая именно относится к Гренландии, имеется подробное описа-
ние действий такой Volur(bi).

Эта волюра называлась Торбиорг; зимой она шаталась с пирушки на пирушку; ее приглаша-
ли к себе все те, кто хотел узнать свою судьбу или что случится в этом году. В этом не было ничего
особенного, так как все волюры старались попадать на пиры. Торбиорг была приглашена на пир к
Торкелю, одному очень уважаемому крестьянину той страны, и она явилась. <На ней был голубой
плащ, завязывающийся спереди лентами, усыпанный донизу каменьями; на шее были надеты стеклян-
ные бусы, на голове черная барашковая шапочка, подбитая белым кошачьим мехом; в руке она
держала посох с медным набалдашником и усаженный камнями; она была подпоясана поясом, на
котором висела сумка с трутом и другими снарядами для добывания огня; рядом висел кожаный ме-
шок, в котором она хранила волшебные снадобья для производства своего искусства; на ногах были
надеты меховые башмаки из телячьей кожи с длинными ремнями, на концах которых насажены
были оловянные пуговицьи на руках у нее были теплые лерчатки из кошачьего меха. Как только она
вошла, все сочли своим Долгом подобострастно приветствовать ее; она принимала каждый привет,
глядя по тому, как он ей нравился>. Ее хорошо угостили, и тогда Торкель спросил, может ли она
сказать что-либо о том, о чем все так хотели бы узнать. Она возразила, что могла бы сказать только
в том случае, если она останется здесь ночевать.

В течение следующего дня были сделаны все приготовления, необходимые, по ее мнению, для
выполнения ее колдовства. Она просила позвать ей нескольких женщин, знавших волшебный за-
говор; он назывался вардлокка. Никто не знал его; но, поискавши по деревне, зашли в Гудриде;

она сказала: <Я не знаю чародейства, и я не ворожея; но моя приемная мать научила меня в Исландии
одному слову, которое она называла вардлокка>.- <Ты счастлива, что ты так мудра>,- сказал
Торкель.- <Это дело, как я полагаю, не принесет пользы,- сказала Гудрида,- так как я христианка>.
Торбиорг возразила: <Быть может, ты без вреда помогла бы в этом деле людям; я обращаюсь к
Торкелю, чтобы получить то, что мне необходимо>. Торкель просил Гудриду; наконец она обещала
сделать то, чего он желает. Женщины образовали круг около подмостков, где сидела Торбиорг, а
Гудрида так дивно запела заклинание, что каждый из присутствующих думал, что едва ли когда-
нибудь приходилось ему слышать такой прекрасный голос. Волшебница поблагодарила ее за это
пение и сказала, что пришли многие из духов, которые отложились от нее и не хотели ей повино-
ваться; они думали, что было бы приятно послушать, как прекрасно поются заклинание; <теперь я
ясно вижу много вещей, которые до сих пор были скрыты для меня и для многих других>.

В этом описании интересны различные пункты. Вольва прибегает к чарам, что-
бы иметь возможность ворожить, но эти чары требуют особого <слова> или за-
говора <вардлокка>, которого сама Вольва, по-видимому, не знает. Но и заговор
этот не заключает в себе всех необходимых для чар операций, иначе сама Воль-
ва, не знающая его, бьша бы никому не нужна. Кроме того, мы узнаем, что Тор-
биорг носит с собою кожаную сумку с волшебными средствами, т. е. такой же
<знахарский мешок>, как у дикарей. Далее, она не может ничего предсказать
ранее следующего дня, так что ей необходима ночь для ее операции. Наконец,
« Last Edit: February 01, 2017, 04:04:56 PM by Desert17 » Logged

Desert17
http://mw2010.ru/
Administrator
Full Member
*****

Karma: 0
Offline Offline

Posts: 240

http://mw2010.ru/


View Profile WWW
« Reply #6 on: January 30, 2017, 02:13:27 PM »

Отсюда мы узнаем, что толкование снов делалось не на основании опре-
деленных правил, следовательно, не имело никакого научного характера, но было
делом мимолетного вдохновения. Это ясно видно также и из того, что видевший
сон редко бывает доволен его объяснением, но заявляет, что, конечно, может
быть найдено еще лучшее объяснение. Такие заявления были бы невозможны,
если бы при толковании снов держались каких-либо точных правил. Достаточно
привести один пример.

В начале этого отдела (стр. 79) рассказан сон Торстейна Эгильсена об орлах и лебеде. Теперь вы-
слушаем объяснение этого сна Баардом: <Эти птицы вероятно суть духи-хранители великих мужей;

твоя жена забеременеет и родит прелестную девочку, которую оба вы будете очень любить. За эту
дочь будут свататься хорошие женихи из тех мест, откуда прилетели орлы; они воспылают к ней
сильной страстью, будут биться из-за нее и оба лишатся жизни. После этого явится третий иска-
тель ее руки; он прибудет оттуда, откуда прилетел сокол, и женится на ней. Вот я объяснил тебе
сон так, как выходит на мой взгляд>. Торстейн возразил; это дурное и недружеское объяснение
моего сна, и я тебе прямо скажу, что ты совсем не умеешь толковать сны>.

Таким образом можно объяснить сон более или менее дружески и, если кто
его толкует не так, как хотелось бы видевшему, тот, значит, не понимает этого
искусства.

Наконец, у норманнов были также женщины, посвятившие себя предсказанию
будущего, они назывались <волюрами> (Vole). В Исландии они встречались,
кажется, очень редко, но в Норвегии были многочисленны, равно как и в Гренлан-
дии, куда они, вероятно, явились непосредственно из Норвегии. В саге Торфинна
Карлсемна, которая именно относится к Гренландии, имеется подробное описа-
ние действий такой Volur(bi).

Эта волюра называлась Торбиорг; зимой она шаталась с пирушки на пирушку; ее приглаша-
ли к себе все те, кто хотел узнать свою судьбу или что случится в этом году. В этом не было ничего
особенного, так как все волюры старались попадать на пиры. Торбиорг была приглашена на пир к
Торкелю, одному очень уважаемому крестьянину той страны, и она явилась. <На ней был голубой
плащ, завязывающийся спереди лентами, усыпанный донизу каменьями; на шее были надеты стеклян-
ные бусы, на голове черная барашковая шапочка, подбитая белым кошачьим мехом; в руке она
держала посох с медным набалдашником и усаженный камнями; она была подпоясана поясом, на
котором висела сумка с трутом и другими снарядами для добывания огня; рядом висел кожаный ме-
шок, в котором она хранила волшебные снадобья для производства своего искусства; на ногах были
надеты меховые башмаки из телячьей кожи с длинными ремнями, на концах которых насажены
были оловянные пуговицы> на руках у нее были теплые лерчатки из кошачьего меха. Как только она
вошла, все сочли своим -Долгом подобострастно приветствовать ее; она принимала каждый привет,
глядя по тому, как он ей нравился>. Ее хорошо угостили, и тогда Торкель спросил, может ли она
сказать что-либо о том, о чем все так хотели бы узнать. Она возразила, что могла бы сказать только
в том случае, если она останется здесь ночевать.

В течение следующего дня были сделаны все приготовления, необходимые, по ее мнению, для
выполнения ее колдовства. Она просила позвать ей нескольких женщин, знавших волшебный за-
говор; он назывался вардлокка. Никто не знал его; но, поискавши по деревне, зашли в Гудриде;

она сказала: <Я не знаю чародейства, и я не ворожея; но моя приемная мать научила меня в Исландии
одному слову, которое она называла вардлокка>.- <Ты счастлива, что ты так мудра>,- сказал
Торкель.- <Это дело, как я полагаю, не принесет пользы,- сказала Гудрида,- так как я христианка>.
Торбиорг возразила: <Быть может, ты без вреда помогла бы в этом деле людям; я обращаюсь к
Торкелю, чтобы получить то, что мне необходимо>. Торкель просил Гудриду; наконец она обещала
сделать то, чего он желает. Женщины образовали круг около подмостков, где сидела Торбиорг, а
Гудрида так дивно запела заклинание, что каждый из присутствующих думал, что едва ли когда-
нибудь приходилось ему слышать такой прекрасный голос. Волшебница поблагодарила ее за это
пение и сказала, что пришли многие из духов, которые отложились от нее и не хотели ей повино-
ваться; они думали, что было бы приятно послушать, как прекрасно поются заклинание; <теперь я
ясно вижу много вещей, которые до сих пор были скрыты для меня и для многих других>.

В этом описании интересны различные пункты. Вольва прибегает к чарам, что-
бы иметь возможность ворожить, но эти чары требуют особого <слова> или за-
говора <вардлокка>, которого сама Вольва, по-видимому, не знает. Но и заговор
этот не заключает в себе всех необходимых для чар операций, иначе сама Воль-
ва, не знающая его, была бы никому не нужна. Кроме того, мы узнаем, что Тор-
биорг носит с собою кожаную сумку с волшебными средствами, т. е. такой же
<знахарский мешок>, как у дикарей. Далее, она не может ничего предсказать
ранее следующего дня, так что ей необходима ночь для ее операции. Наконец,
упоминается, что она получает свои сведения от духов.
Трудно сказать, каковы эти
духи. Так как действие происходит в христианскую эпоху, то нет ничего невоз-
можного, если бы здесь оказались * темные следы христианской демонологии, но
всего вероятнее, что эта вера в духов финского происхождения. Большинство
волюр были финны; а те, которые не были финнами, все-таки были в учении
у финнов. Финская же магия, как мы сейчас "увидим, по большей части была
заклинанием духов.
« Last Edit: February 01, 2017, 04:05:05 PM by Desert17 » Logged

Desert17
http://mw2010.ru/
Administrator
Full Member
*****

Karma: 0
Offline Offline

Posts: 240

http://mw2010.ru/


View Profile WWW
« Reply #7 on: January 30, 2017, 02:15:14 PM »

МАГИЯ ФИННОВ

Наши сведения о суевериях и чародействе финнов в языческие времена по-
черпнуты из большой героической поэмы <Калевала>, которая хотя собрана и за-
писана только в нашем веке, но, несмотря на то, носит на себе такой отпечаток
язычества, что ее песни, без сомнения, сохранились в своей чистоте, невзирая на
устную передачу их из рода в род в течение нескольких веков. Религиозные и
суеверные представления, с которыми мы встречаемся здесь, во многих пунктах
обнаруживают свою родственность с древнехалдейскими представлениями, но
стоят на значительно высшей ступени развития: основная халдейская мысль
развита здесь так широко, что сила финского чародейства становится совершенно
неограниченной. Наиболее важные магические операции состоят в заклинании
духов, и при этом не только злых, но и добрых; даже само высшее божество
Укко, или Юмала, не стоит выше власти заклинателя, так как Укко должен не-
медленно исполнить желание чародея. Все представляется живым, за всем скры-
вается дух, к которому обращаются с заклинаниями. Если человек страдает от
холода, то духов холода заклинают именем Пану, духа огня; наоборот, если об-
жегся кто-нибудь, то Пану заклинают именем духов холода.

Такого рода рецепт от ожогов находится в 48-й песне Калевалы - стихи
301-372. Здесь приведен следующий отрывок:

<Ты огонь, созданье божье.
Пану **, ты огонь, сын солнца!
Кто тебя сердил так сильно,
Что мои обжег ты щеки,
Что ты бедра опалил мне,
И бока обжег ужасно?
Как тушить огонь я должен,
Укрощать я должен пламя,
Как огонь лишу я силы,
Пламя сделаю безвредным,
Чтоб избавиться от муки,
Не терпеть бы мне страданья?

Приходи из Турьи, дочка!
От лапландцев ты, девица!
В лед и иней ты обута.
С белым инеем на платье,
Носишь с инеем котел ты,
С ледяной холодной ложкой.
Окропи водой холодной,
Набросай ты льду побольше
На места, где есть ожоги,
Где сжигало злое пламя.

Таким образом, в длинных стихах огонь заклинается всеми духами холода.
В конце говорится:

Так кователь Ильмаринен
Исцелил свои ожоги.
________                   От огня свои страданья,

* В сагах, время действия которых относится к более поздней эпохе христианства, дьявол
является помощником в ворожбе (Flateyjarbok II, 452). Это, конечно, не имеет никакого значения для
воззрений более древней эпохи.

* * Пану - сын солнца, божество огня.

И кузнец стал вновь здоровым,
Получил обратно силу,
Исцелившись от ожогов.

Не только второстепенные боги, каковы холод и огонь, подчинялись заклина-
ниям, но даже и сам Укко немедленно исполняет все, чего только хочет чародей.

Когда <веселый Лемминкайнен> задерживается в пути огненным потоком,
протекающим по раскаленным каменным плитам, он поет:

<Укко, ты мой бог высокий,
Дорогой отец небесный!
Ты от севера дай тучу,
Дай от запада другую.
Третью ты пошли с востока,
Также с северо-востока,
И ударь ты их краями,
Пустоту меж них наполни,
Пусть пойдет здесь снег саженный,
Снег с копье величиною,
На горящие каменья,
На пылающие глыбы>.

Укко, этот бог высокий,
Укко, тот отец небесный,
Дал от севера он тучу,
Дал от запада другую,
Третью тучу дал с востока.
Также с северо-востока,
Их ударил друг о друга,
Пустоту меж них наполнил,
Посылает снег с дубину,
В вышину копья снег сеет,
На горяшие каменья,
На пылающие глыбы:

Озерцо из снега вышло,
А на нем катятся волны.

При своих заклинаниях финны часто принимаются за дело весьма основа-
тельно. Не ограничиваясь, подобно халдеям, одним описанием демонов, они
обыкновенно объясняют все их происхождение; благодаря этому такие закли-
нания становятся очень растянутыми. Кто из читателей желает познакомиться
с ними, может сам найти их в Калевале, но мы слишком далеко зашли бы, если бы
привели из них хотя небольшие выдержки.

Для финского чародея возможно нечто большее, чем простое заклинание ду-
хов; его слова имеют настоящую творческую силу, на что указывают множество
отдельных мест; но и одного такого примера будет достаточно.

Когда Лемминкайнен прибыл в Пойолу, был принят там негостеприимно и
попросил себе пива за плату. В песне говорится:

Тут хозяин на Похьоле
Разбесился, стал свирепым,
Обозлился, рассердился,
Колдовством прудочек сделал
На полу пред самым Кауко.
Говорит слова такие:

<Вот река, пей сколько хочешь,
Похлебай воды из пруда>.

Мало думал Лемминкайнен,
Говорит слова такие:

<Не теленок я у бабы,
Я совсем не бык хвостатый,
Чтобы пить речную воду,
Чтоб лакать из лужи воду>.

Сам он начал чародейство,
Приступил к волшебным песням:

На полу быка он сделал,
С золотыми бык рогами,
Этот выхлебал всю лужу,
С удовольствием всю воду.
« Last Edit: February 01, 2017, 04:05:14 PM by Desert17 » Logged

Desert17
http://mw2010.ru/
Administrator
Full Member
*****

Karma: 0
Offline Offline

Posts: 240

http://mw2010.ru/


View Profile WWW
« Reply #8 on: January 30, 2017, 02:15:43 PM »

Наверное, можно сказать, что такое творчество превосходит все, что i
доступно другим народам. В сравнении с такой творческой силой многс
ленные волшебные превращения, происходящие в Калевале, кажутся суй
пустяками.

Когда Лемминкайнену понадобилось несколько овец, он следующим обр,
приступил к делу:

Сам в карман рукою лезет,

Ищет быстро в том мешочке,

Вынимает шерсть овечью,

Быстро трет ее в комочки,

Трет обеими руками,

Растирает между пальцев.

Только раз он в руки дует.

И овец из рук пускает,

Стадо целое ягняток.

Средние века до начала
процессов о ведьмах

Как ни велико было влияние христианства на ход мысли средних веков,
не менее оно, конечно, не могло сразу преобразовать общество и уничтол
результаты тысячелетнего развития. Только постепенно проникали в сознание
родов основные идеи религии, которые вели за собой перемены в существую!
социальных отношениях. Многие из древних понятий, нравов и обычаев, все,
до некоторой степени совместимо было с христианством, остались нетронут!
и получили только новое христианское обоснование. Выше мы уже видели,
католическая церковь относилась к суевериям того времени и для борьбы с де
нами указывала средства, основанные на христианских воззрениях. Hpaai
обычаи, допускавшие себе оправдание по основным положениям христиане'
были сохранены и приспособлены к различным обстоятельствам. Так име]
сохранились старые судебные обычаи, получившие, благодаря новому толкован)
известный религиозный отпечаток. Таким образом возникли так называемые с)
Божьи, или ордалии.

Одним из самых распространенных, а потому и наиболее известных обыч.
было испытание железом; это был, без сомнения, древнеязыческий обычай, i
как о нем упоминается уже в трагедиях Софокла. В средние века он применя;

почти повсеместно для самооправдания от тяжкого обвинения, как, например
ведовстве.

Беккер так описывает этот обычай в своем знаменитом сочинении <Die bezauberte We
<Священник в полном облачении кладет на находящиеся на алтаре пылающие уголья желез>
болт, несколько раз перед тем окропленный святой водой, затем поет песнь, которую пели '
отрока в огненной печи, дает обвиняемому в рот просфору, заклинает его и молится, чтобы ]
открыл или его вину, если раскаленное железо, вложенное в его руку, сожжет его, или же его нев1
ность, если он останется невредим. Обвиняемый должен сделать девять шагов с железным болто!
руке, затем священник завязывает опаленную руку и запечатывает узел. Три дня спустя осматрива
руку, которая должна была быть здорова и без всяких повреждений. В противном случае обвин
мый считался уличенным в своей вине>.

Таким образом, здесь рассчитывали на непосредственное вмешательство с
мого Бога в пользу невинного. Та же самая мысль положена была в основание
других ордалий. Как известно, в языческое время у воинственных народов С
верной Европы поединок был обычным средством для решения спора. Право сил
нейшего было неоспоримо: тот, кто убивал своего противника, признавался пр
вым. Этой формы решения некоторых споров в эпоху рыцарства придержив
лось все благородное сословие, только несколько иначе мотивируя этот обыча
именно исходя из того положения, что Бог дарует победу и слабому, если <
прав.
« Last Edit: February 01, 2017, 04:05:24 PM by Desert17 » Logged

Desert17
http://mw2010.ru/
Administrator
Full Member
*****

Karma: 0
Offline Offline

Posts: 240

http://mw2010.ru/


View Profile WWW
« Reply #9 on: January 30, 2017, 02:16:21 PM »

Третьей формой суда Божия было испытание водой, которое, как кажется,
применялось только при процессах над ведьмами. Древние кельты, жившие
по Рейну, желая узнать, законный ли ребенок или нет, сажали его голого на щит и
пускали на реку. Если ребенок оставался на поверхности, то он был законным,
если тонул, то на его мать смотрели как на женщину легкого поведения.

Это испытание ко времени процессов о ведьмах было преобразовано: лицу,
обвиняемому в чарах, крестообразно связывали руки и ноги, т. е. большой палец
правой ноги связывали с большим пальцем левой руки и большой палец левой
ноги с большим пальцем правой руки; затем голого бросали в воду. Если че-
ловек шел ко дну, его признавали невинным; это было основано на том, что вода,
освященная перед этим святыми обрядами, не приняла бы виновного.

Этих примеров достаточно, чтобы показать, как древние языческие обычаи
изменились в христианское время и как они находили себе повсеместное при-
менение. Можно бы, конечно, привести еще множество примеров этого рода;

выше уже упоминалось (стр. 60), как процессы против призраков, бывшие в
языческой Исландии, являются прообразом бывших в христианские средние века
процессов против вредных животных и т. п.; но, конечно, здесь не может быть и
речи о полном изложении всех относящихся сюда фактов.

Мы ограничимся лишь тем, что несколькими примерами осветим ход этого
развития.

Из приведенного достаточно ясно, что даже католическое духовенство иногда
облекало в христианские формы древнеязыческие обычаи; поэтому нет ничего
удивительного в том, что и более обширные слои народа тоже усердно пользо-
вались этими приемами. Языческие формулы волшебства получили христианский
отпечаток и затем применялись совершенно так же, как и раньше. Так, напри-
мер, существует старинный заговор, происходящий из Норвегии, против перелома
ноги у лошади. Невозможно сомневаться в том, что этот заговор есть простое
видоизменение языческого, волшебного заговора, настолько велико его сходство
с соответствующей, вышеупомянутой мерзебургской формулой (стр. 65).

Христос раз ехал очень скоро,

Его молодая лошадь сломала себе ногу,

Иисус сошел и исцелил ее:

Он приложил мозг к мозгу,

Кость к кости, мясо к мясу,

Затем прикрыл листом,

И все пришло в порядок.

Подобным образом в течение всех средних веков и до наших дней сохранилось
в низших классах народа древнее искусство чародейства как европейского, так и
азиатского происхождения; только таким образом оно и могло сохраниться, так
как церковь уже давно, как мы видели выше, считала языческую магию за дья-
вольскую и преследовала наравне с ересью и идолопоклонством.

Но если вера в могущество чародейства сохранилась в народе и среди низшего
невежественного духовенства, то высшие церковные власти с течением времени
пришли к другим заключениям. В 785 году на падербор иском синоде состоялось
такое постановление: <Кто ослепленный дьяволом, подобно язычнику, будет ве-
рить, что кто-либо может быть ведьмой и на основании этого сожжет ее, тот
подлежит смертной казни>. Следовательно, в это время считалось достойным на-
казания не чародейство, а вера в него. Это постановление было утверждено
Карлом Великим и в течение следующих столетий служило указанием для франк-
ской церкви при всех обвинениях в ведовстве. Еще яснее выступает взгляд церкви
на ведовство в так называемом анкирском каноне Episcopi, который состоялся в
900 году. На этом каноне епископам было приказано энергично бороться в своих
общинах с верою в возможность демонического чародейства и ночных сношений с
демонами, а всех тех, кто продолжал этому верить, исключать из церковного
общения. Это постановление оставалось в силе до конца XIII века; пока оно
существовало, конечно, нелегко было поднять обвинение в ведовстве, и, во всяком

случае, это обвинение было всего опаснее для самого обвинителя.
« Last Edit: February 01, 2017, 04:05:33 PM by Desert17 » Logged

Desert17
http://mw2010.ru/
Administrator
Full Member
*****

Karma: 0
Offline Offline

Posts: 240

http://mw2010.ru/


View Profile WWW
« Reply #10 on: January 30, 2017, 02:17:21 PM »

Однако мн
гочисленные магические формулы, дошедшие до нашего времени преимуществе
но путем устной передачи, ясно доказывают, что, несмотря на такие постанс
ления, невежественная масса не отказалась от веры в чародейство. Но вера
древнее языческое волшебство, признаваемое церковью за исходящее от дьяв07
а равно и знание его, естественно, с течением времени должны были исчезну!
Несмотря на это, церковь впоследствии считала необходимым наказывать т
кие действия смертью на костре, но это было вызвано вовсе не процветани!
черной магии, напротив, имеющиеся сведения указывают на то, что она почти с
всем исчезла. Скорее здесь действовала другая причина. Чтоб указать ее, л
должны бросить взгляд на более раннюю эпоху.

В первые времена христианства, когда общины были еще малы, а их молит]
и братские трапезы должны были совершаться в тайных местах, против них п
стоянно подымались обвинения со стороны язычников. Христиане изображали
людьми отчаянными, избегающими дневного света, состоящими из подонков пр
стонародия и легковерных женщин, которые осмеивают все святое и состоят
заговоре против всех других людей. Утверждали, что на своих ночных собрани
они употребляют пищу, не свойственную людям, что они презирают все свяще
ные обычаи и что их богослужение не есть культ, а прямо нечестие. Они н
зывают себя братьями и сестрами, но позорят эти священные имена самь
отвратительным блудом. Они боготворят ослиную голову и еще худшие веш
Особенно мрачными красками описывались церемонии принятия новых члене
Их ставили будто бы перед сосудом, в котором лежал ребенок, покрытый муке
и они должны были несколько раз воткнуть острие оружия в муку и, таким обр
зом, убить ребенка. Затем кровь выпивалась, а труп уничтожался; благода]
этой человеческой жертве, в которой принимал участие каждый вновь принима
мый, все были вынуждены хранить тайну как соучастники преступления.

Разумеется, все эти обвинения были совершенно ни на чем не основан
Никто не мог знать об этом лучше самих христиан. Но как только христианст
распространилось и повсеместно бььло признано, то сами христиане начали возв
дить подобные же обвинения на других христиан. Если возникала секта, откл
нявшаяся от общего учения церкви в самых ничтожных пунктах, хотя бы да^
только в том, что более строго наблюдала церковное благочиние и требовала
своих членов более чистого образа жизни, чем какой был у всех христиан,
такую секту вскоре обвиняли в ереси и на нее возводили вышесказанш
обвинения. В древнейшую эпоху к ним присоединялось еще обвинение в дь
вольской магии. Разные секты, маркиане, монтанисты, манихеи и прискиллиа
постоянно возникали и вновь исчезали, причем каждый раз повторялось то J
самое. Впрочем, эти обвинения, кажется, только в одном случае имели серьезн]
последствия, именно казнь прискиллиан в 385 году. Вообще же в течение перво
тысячелетия сектантство выступало так редко и имело столь незначительн
распространение, что церковь легко справлялась с ним, не прибегая к суровь
мерам.

Иначе представляется дело в последующую эпоху. Во всем христианском ми
признавалось, что то тысячелетнее царство Христово на земле, о котором бы
возвещено в Откровении св. Иоанна, относилось к существующей церкви, поэто]
приблизительно в 1000 году ждали гибели мира, а так как ничего такого
случилось, то вера в авторитет католицизма была сильно поколеблена. Так к
притом нельзя было не видеть различных злоупотреблений в католической це
кви, то в начале одиннадцатого века возникли в разных странах секты, котор]
не хотели иметь ничего общего с католицизмом и его запятнанным учением,
поэтому сами себя они называли катарами, т. е. чистыми. Эти секты приобрета
себе повсюду большое число приверженцев в Италии, Франции и Германии;

них были свои собственные епископы и они угрожали сделаться крайне опасньп
для католической церкви. Так как катары приписывали дьяволу большую силу

74

думали, что истинное христианское учение искажено его влиянием, то их прямо
обвиняли в поклонении дьяволу и, естественно, что против них поднялись также
старинные обвинения еретиков. Поэтому во многих странах почти одновременно
началось жестокое преследование катаров и многие из них находили свою смерть
на костре (Ketzer, еретик = Katharer).
« Last Edit: February 01, 2017, 04:05:41 PM by Desert17 » Logged

Pages: [1]   Go Up
  Print  
 
Jump to:  

Powered by SMF 1.1.13 | SMF © 2006-2011, Simple Machines LLC
SMFAds for Free Forums